Текущий номер - 4/2012«Наши организации создавались в одно и то же время, нас потом объединяли общие устремления и цели. И в том и в другом случае подобного рода активность возникла из ощущения, что мы обязаны выполнить свой долг перед поколениями, которые попали в самые страшные жернова советской системы». О деятельности польской «Карты» и о сотрудничестве с российским «Мемориалом» рассказывает Збигнев Глуза, основатель польской организации.
«Яцек Хуго-Бадер преподнес читателям очень большой сюрприз. Мне думалось, что он продолжит те сюжетные линии, которым посвятил две свои предыдущие книги. Одним словом, что он и дальше будет создавать описания темных аспектов российской действительности. Тем временем польский репортер в «Колымских дневниках» проделал в своем творчестве резкий и неожиданный поворот. Туда вступила история. Трагическое прошлое России сталинского периода, а также Польши». О книге Хуго-Бадера пишет Эугениуш Соболь.
«Эту ночь я проведу... Даже не верится. У дочери Ежова. Того самого! Ежова Николая Ивановича, наркома внутренних дел, прозванного железным наркомом, главного комиссара советской госбезопасности, на совести которого сотни тысяч... какое там — миллионы человеческих жизней». Фрагмент «Колымских дневников», новейшего сборника репортажей Яцека Хуго-Бадера.
«Распространено мнение, что миф как форма общественного сознания выражается в определенной системе знаков, чаще всего — в системе данного языка. Здесь перед нами встает мнимое внутреннее противоречие: языковой миф может выражаться лишь в самом языке. И действительно, так представляется внешняя сторона этого явления, которое можно наблюдать в Польше. Но если присмотреться к нему пристальнее, выяснится, что дело обстоит несколько иначе». О языковых истоках мировоззрения поляков сорок лет назад писал Витольд Вирпша в эссе «Поляк, кто ты?», фрагмент которого предлагает «Новая Польша».
| РекомендуемК 85-летию Виктора Ворошильского: «Отношения Виктора Ворошильского с Россией — это не только его книги, посвященные русским писателям, или его переводы русской литературы. Это также критическое мышление писателя о России и определенных опасностях, связанных с наличными там имперскими тенденциями. Такое мышление было особенно ценно с точки зрения многих украинцев, литовцев и особенно белорусов, которые, как и он, с опасениями наблюдали эти тенденции в 90-е годы ХХ века, сразу после эйфории, вызванной распадом империи. На этом поле Ворошильский оставался бдительным до самого конца». О Викторе Ворошильском пишет Беата Павлетко. В номере помещена также библиография произведений писателя, доступных по-русски. Встречи Виктора Ворошильского с Россией Виктор Ворошильский (и о нем) по-русски * «Я всего мог ожидать, — но чтобы в наполненном музыкой московском музее напасть на след первой звезды довоенного польского кино? Об Эугениуше Бодо я знал столько же, сколько любой киноман в Польше: что это человек-легенда, что он был величайшей звездой кино, любимцем публики варьете и кабаре, эталоном мужской элегантности, завсегдатаем салонов — словом, знаменитостью тех времен. О дальнейшей его судьбе не было никаких сведений». О судьбе арестованного НКВД и погибшего в лагере в Архангельской области Эугениуша Бодо пишет Ян Ружджинский.
* Хроника (некоторых) текущих событий Выписки из культурной периодики
* Подписка за половину стоимости
|
